прорычал он, и полет продолжился…
* * *
Ближе к обеду их разбудил телефонный звонок – звонила Татьяна, справиться, все ли в порядке. Телефон стоял на столе, Вера разговаривала, опершись на него локтями спиной к кровати.
Волна волос, линия спины, талии, бедер… и вот снова зеленые глаза, брови вразлет, влажные губы, грудь в частом ритме глубокого дыхания… Безумие было сладким, провалы в сознании желанными…
Они пробовали пообедать – пришлось отряхивать простыню от крошек. Они собрались в магазин за продуктами – не дошли и до коридора. Они взахлеб приносили и принимали дар друг друга друг другу друг друга друг… и не могли остановиться.
Любовь. Еще вчера это было лишь слово. Сочетание букв и звуков. Смысл был многократно объяснен при помощи других слов. Хотел Николай сам пережить это? Хотел. Как советские люди хотели съездить в Париж, как работники офиса хотели стать миллионерами, зная, что для них это неосуществимо. Хотели, не потому что верили в реальность этого понятия, а потому что так было принято.
Теперь он узнал сам, что такое – его любовь, он понял, что всю свою жизнь только ее и искал. Что все, что было прежде – и краткосрочные связи, и успех или неуспех в карьере, бизнесе – все это он, не колеблясь, отдаст за счастье, которое отныне для него несет имя Вера. Он не был наивным мечтательным юношей и знал, что так будет не всегда, что острота чувств пройдет, что через какое-то время он будет в состоянии увидеть – есть на свете и другие женщины, что Вера живая и Вера в его сердце – не один и тот же человек. Он много чего знал. Но также он знал и то, что нет на свете другой, которая была бы настолько ЕГО женщиной. Все впадинки и выпуклости ее тела, все грани ее настроения, все изгибы ее души были созданы для того, чтобы идеально совпасть с его.
Совсем под вечер он дотащился до телефона и узнал у Татьяны номер телефона в гостинице на БАМе.
– Там уже ночь, позвони завтра, – предупредила Татьяна.
– Разберемся.
Заспанный голос Петра поинтересовался, «какого хера звонят по ночам?!», на что Николай попросил позвать к телефону себя, не думая извиняться. В свою очередь Николай-младший встревоженно спросил абсолютно бодрым голосом:
– Что-то случилось?
– Случилось, младшенький! Забудь мои предыдущие советы, живи, как живется, никого не ищи, все уже найдены!
– Вот как. Только я присмотрел славную девушку, прикинул, как она будет смотреться на моих семейных фотографиях…
– Как же, как же… помню я эту… прости господи, девушку. Предупреждаю, если не хочешь месяц потеть на приемах у нелегальных урологов [2], при пользовании девушкой применяй презервативы, а лучше держись от нее подальше.
–Как раз сегодня я ею воспользовался… без применения… слушай, а ты не мог раньше позвонить?! Или ты это специально, что бы молодому жизнь медом не казалась?
– Веришь, нет, забыл! Честное слово. Да и зачем мне тебя такому «учить», если ты – это я и есть? Да уж… не просто изменить историю, даже свою собственную… короче, ты меня услышал?
– А эта твоя как, сексапильная?
– Не хами старшим. Она – лучшее из всего, что будет в твоей жизни!
Он хотел добавить еще что-нибудь нравственно-поучительное, но тут зазвонил мобильник в кармане пиджака, с ночи валяющегося на полу.
– Все, некогда. Я у Тани назидание оставлю и, возможно, завтра отвалю. Но может случиться и так, что еще на недельку задержусь.
– Тогда про родителей не забудь! Пока.
– Заботливый ты наш. С каких это пор?
– Да как с тобой познакомился! – Гудки отбоя.
Николай подобрал с пола пиджак и, путаясь в его складках, достал телефон. Звонила Ксюша.
– Ну что еще?!! Я же просил писать, а не звонить!
– Здравствуй, солнышко! На душе неспокойно. У тебя там все хорошо?
– К чему этот вопрос?
– Не знаю. Егорыч твой заезжал, спрашивал, когда вернешься, как будто нельзя по телефону это выяснить… А когда уходил, посмотрел, так, с прищуром и спрашивает: а что, говорит, Ксюша, нравится тебе Колина квартира? Я прям похолодела, как он на меня в этот момент смотрел. Скажи, у тебя с ним все нормально?
– Нет у меня с ним никаких проблем. А когда он заходил?
– Сегодня.
– Сегодня?! Странно… Ладно, разберусь, что он мутит. Ну, все у тебя?
– Как ты там, расскажи? Ни в какую мулатку не влюбился?
Николай помолчал и решил, что рано или поздно, все равно с девушкой придется расстаться, так лучше рано. Определенно, в ее случае лучше рано:
– Влюбился. Ксюша, я, скорее всего, вернусь не один, так что ты завтра до обеда все прибери и возвращайся к себе.
– Зая, это не смешная шутка.
– Я абсолютно серьезен.
– А почему завтра? Ты же на следующей неделе должен вернуться! Киця, любимый, куда я вернусь, я же с квартиры съехала! Я так быстро не найду новую… ну, почему?! Котик, я же люблю тебя! Солнышко, не гони меня, ты не можешь так со мной поступить! Ы-ы-ы… – в ход пошли тяжелые аргументы.
Николай подождал некоторое время, пока театральные рыдания не перешли во всхлипывания и жестким голосом продолжил:
– Ксения, сделаешь, как я сказал, и не дури. Я шутить в этом деле не собираюсь. Деньги квартиру снять у тебя есть, я приеду, еще дам… в качестве моральной компенсации.
– Солнышко, как ты можешь меня на улицу выбрасывать после всего!
– Все сказала? Пока. И еще раз, Ксюша, без глупостей, сделай, как я сказал, ты знаешь, меня злить не надо. Ага? – и положил трубку.
Вера внимательно слушала оба разговора. Она сидела на кровати, опершись о стену и обняв согнутые колени.
– С кем разговаривал, расскажешь?
Открыв рот, чтобы, как обычно в таких ситуациях, отшутиться, Николай встретил ее взгляд и понял, что пришло не только время, но и желание расставить точки над i. И он рассказал Вере о своей жизни, о том, как он искал и как нашел ее.
Как вкусно ему было артикулировать этот прекрасный глагол – люблю!
***
Утром вторника счастливые, с черными кругами вокруг глаз, влюбленные ехали в метро. Вера ехала в институт на Авиамоторную, чтобы взять отгул, потом попрощаться с мамой, и успеть до 13.30 (так договорились
